заглянуть на тёмную сторону

В Персию в начале XIX века бежали от царской деспотии тысячи русских солдат – они не имели шансов выжить на Родине и заиметь семью.

После вступления российских войск в Европу в 1813-15 годах в Европу массы русских вдруг увидели, что жизнь в Европе другая, чем та, к которой они привыкли в России. Мало того, что другая, но она еще сытнее, чище (как в бытовом, так и в социальном смысле), свободнее. В итоге дезертирство даже в гвардии в русской армии было беспрецедентно высоко.

Артиллерийский офицер А.М.Баранович, оставивший записки «Русские солдаты во Франции в 1813–1814 годах», свидетельствует, что низшие чины российской армии нередко оставляли свои полки, чтобы наняться к французам на работу в виноградарских и прочих хозяйствах. Фермеры охотно пользовались их услугами и даже выдавали дочерей замуж за русских. Касалось это прежде всего рядовых и унтер-офицеров, поскольку, как пишет Баранович, «нашему рядовому солдату, с руками для всяких работ, легко было найти приют, но офицеру с ничтожным воспитанием не нашлось бы ни места, ни куска хлеба».

К моменту возвращения армии в Россию многие солдаты так и не явились в расположение войск. Всего, по сведениям того же Барановича, во Франции осталось около 40 тысяч русских солдат. Впрочем, французские историки сомневаются в этой цифре Барановича и оценивают число русских дезертиров в 8-10 тысяч человек. Ещё до 5 тысяч дезертиров из российской армии осели в немецких княжествах, а также в австрийских Богемии и Моравии.

1

В начале XIX века по исчислениям лучшего в середине XIX века специалиста по статистике Д.Журавского, за тринадцать лет (период с 1802 по 1815 годы) в рекруты попало 2 млн. 158 тысяч человек, что составляло примерно треть мужского населения России от 15 до 35 лет. Составители «Столетия Военного министерства» приводят несколько меньшую цифру, — по их данным в царствование Александра I (18 наборов) рекрутами стали 1 млн. 933 тысячи человек.

Читайте также: Смердящий люд и звон колоколов. Царская Россия глазами американки

Российская деревня была обескровлена постоянными рекрутскими наборами. Кроме того, в это время было решено увольнять в чистую по выслуге 25 лет лишь тех солдат, что ни разу не были штрафованы за плохой фрунт — штрафованные должны же были тянуть свою лямку бессрочно без всякой надежды на УДО. Штрафовали за всякий пустяк, иногда за недостаточно развернутый носок. Мера эта повлекла за собой безысходное отчаяние и имела неслыханное ранее в русской армии последствие — появление самоубийств, неизвестных в суворовские и даже суровые петровские времена, но ставших в тяжёлый 15-летний промежуток с 1816 по 1831 год обычным бытовым явлением.

Огромные размеры приняло дезертирство, в офицерской же среде — массовый уход со службы. Солдаты дезертировали в Галицию, в Буковину, к староверам, в пустынную ещё Южную и Восточную Украину, в Молдавию, к некрасовцам на Дунай, пробирались и дальше — к турецкому султану и в Персию.

Именно Персия и стала особым местом сбора российских дезертиров, оставивших след в истории не только этой страны, но и всего Среднего Востока и Кавказа.

Как доносил генерал-майор Несветаев Гудовичу 4 ноября 1807 года, «17-го егерского полка бежавший в Персию офицер Лисенко в Нахичеване персов обучает регулярству; почему шах-задэ приказал Хусейн-хану Эриванскому склонять солдат к побегу и доставлять к нему дезертированных». В декабре 1808 года англичане смогли увидеть в Ширазе 30 русских при наместнике, под началом их офицера «Русс-хана». Им было «велено муштровать персидские войска, набранные и экипированные на русский манер».

2

А в июне 1824 года в городе Ахар уже стоял гарнизон из 3000 персов, «которые организованы на европейский военный лад русскими дезертирами, 57 человек из числа которых ныне находятся в городе. Один из них рассказал мне, что большинство его соотечественников находились там со времен битвы при Керчи [Султанабаде], которая имела место в 1812 году, когда персы одержали победу над русскими на берегах Аракса». Другой европейский очевидец и в 1829 году видел на севере страны множество русских дезертиров, обучавших персидские войска.

Но персы нашли ещё лучшее применение русским дезертирам. «Русские, – говорил Аббас-мирза, – соседи и враги наши; рано или поздно война с ними неизбежна, а потому нам (лучше) ближе знакомиться с их боевым учением, чем с учением англичан». В силу этих соображений персидское правительство, всегда охотно принимало в свои войска русских дезертиров, бежавших из кавказских полков. Так, из отряда полковника П.Карягина в июне 1805 года передались персам обер-офицер (30-летний поручик 17-го егерского полка Емельян Лисенко), четыре унтер-офицера и 53 рядовых, егерей и мушкетёр.

Русские, вступившие в иранскую армию, пользовались особым расположением Аббас-мирзы. К примеру, среди беглецов оказался в 1802 году штаб-трубач Нижегородского драгунского полка вахмистр Самсон Макинцев (1780-1849). Обратив на себя внимание наследного принца, он был зачислен наибом (лейтенантом), а потом и султаном (капитаном) в Эриванский полк.

Читайте также: Имперская инквизиция. Как в царской России искореняли «неправильное» православие

Уже с 1806 года существовала «образцово-инструкторская» Русская рота в Тавризе под началом Лисенко. Это видно из записки побывавшего на приёме у Аббас-мирзы в Тавризе адъютанта Гудовича майора Степанова (4 января 1807 года): «Посмотрел на Лисенко и наших солдат, в ружье стоявших, до ста человек, в тонких мундирах. Шах-зада [Аббас-мирза] невероятно хорошо их содержит и любуется ими». «Известно, что на службе у Баба-хана [т.е. шаха] есть рота, образованная из русских дезертиров, во главе с офицером», – отмечается в записке С.Броневского за ноябрь 1808 года.

3

Лисенко среди офицеров не был один: известно, что Эриванскую крепость в 1808 году укреплял «бежавший подполковник Кочнев» (дезертировал в Эривань перед походом Гудовича).

Приток дезертиров значительно усилился в ходе Эриванского похода Гудовича. Около 1809 года, когда численность дезертиров достигла уровня половины личного состава Эриванского полка, Аббас-мирза (добавив Русскую роту Лисенко) перевел их в Тавриз и образовал из них отдельный батальон (под началом Самсон-хана) в составе своей гвардии, назвав его Багадеран (Бехадыран – bahādorān), «Богатырский», т.е. гренадерский. Одно время Багадеран вырос до полка, но конец полку положили неудачные для персов военные кампании 1810-1812 годов. Остатки Багадерана (400 человек) вскоре были разгромлены в Аркевани, потеряв ещё 52 человека пленными.

Но русский батальон не перестал существовать. Большая часть личного состава сохраняла христианскую веру, хотя после 1819 года некоторые русские приняли ислам, спасаясь от выдачи в Россию. Известия о прекрасном положении русских дезертиров в персидской армии постоянно доходили до нижних чинов российской армии на Кавказе. Русским солдатам в Персии платили хорошее жалованье (в пересчёте на российские деньги — около 15 рублей в месяц нижним чинам), им дозволяли жениться (прежде всего на местных христианках) и жить в собственном доме. А главное — все они были лично свободными, и могли покинуть персидскую армию после 5 лет службы.

Это всё обеспечивало постоянный приток русских дезертиров. Средняя цифра (по данным о 17-м егерском / 7-м карабинерном полку) – в 1810-е до 30 человек в год; судя по 20-й артиллерийской бригаде — 5-10 и до 14-15 человек в год. Иногда побеги учащались (так, незадолго до начала войны 1826-1828 годов из двух рот 7-го карабинерного полка на границе бежали 27 человек). «Да и как было тогдашнему солдату не соблазниться на подстрекательства персиян? Тут тяжелая лямка на долгие годы, а там дорогая свобода и жён вволю!».

Читайте также: Коррупция и мракобесие как национальная идея Российской империи

Российское правительство в 1821 году оценивало Русский полк Багадеран в 2 тысячи человек. Новая война снова сократила его численность, но в результате активного пополнения пленными и беглецами полк к 1829 году насчитывал уже 1400 человек.

Организация Багадерана установилась к началу 1820-х. Дезертиры делились на семейных и холостых. Семейные солдаты (около 200 человек в 1830-е), осевшие на полученном участке земли, составляли батальонный резерв, и у них же квартировали холостые дезертиры, когда солдат распускали по домам. В военное время добровольцы из числа семейных чинов формировали одну роту, присоединявшуюся к четырем постоянным ротам (до 4 взводов каждая) из холостых солдат. Батальонный оркестр – лучший в персидской армии – составляли 30 музыкантов.

3

Лейтенант Д.Александер в июле 1826 году наблюдал «корпус из 300 русских, выстроенных напротив шатра посланника, чтобы приветствовать его. Они одеты в зелёные куртки с красной отделкой; обычные овчинные шапки и широкие белые шаровары, поверх которых надеты черные сапоги. Выглядят они весьма внушительно, их возглавляет майор – выглядящий благородно грузин. Рядовые получают томан в месяц, ежедневную порцию хлеба с мясом и спиртное в небольшом объеме».

Невзирая на потери в двух войнах с Россией, Багадеран оставался самой надежной и дисциплинированной частью иранской армии. В том числе и потому, что прежней Родины у них уже быть не могло. Когда в 1813 году возник вопрос о взаимном размене пленными, командующий на Кавказе Н.Ртищев заявил, что «со стороны российских офицеров и солдат в Персии находящихся, я могу принять только тех, кои отказались вступить в службу персидского правительства. Бежавших же в Персию или по другим каким постыдным причинам сдавшихся персиянам находящиеся в персидской державе я ни одного не соглашусь принять. Их ждёт казнь».

По материалам Блога Толкователя


facebook twitter Google Plus rss



Последние обновления

Хозяйственный суд Луганской области обязал государственное предприятие «Луганский облавтодор» выплатить 2,1 млн гривен фирме, подконтрольной террористам «ЛНР» компании, котрая работает на оккупированной территории.
Читать больше...



загрузка...

следи за нами социально

facebook twitter Google Plus ЖЖ rss